Сергей Дышловой: «В Германии проще проводить исследования, но будущее свое я вижу в России»
Сергей Дышловой:  «В Германии проще проводить исследования, но будущее свое я вижу в России»

Четырехкратный потанинский стипендиат из Владивостока Сергей Дышловой стал ученым биохимиком и работает над созданием лекарства от рака. Стажируется в Германии, но мечтает продолжить научную работу на родине. Тем более, что перспективное вещество, которое может лечь в основу нового противоопухолевого препарата, получают из дальневосточных морских беспозвоночных. О любви к химии, патриотизме и счастливых случайностях - Сергей Дышловой.

Где вы учились, когда впервые получили потанинскую стипендию?

На втором курсе химического факультета Дальневосточного государственного университета, специальность  биоорганическая химия и биотехнологии. В 2006 году получил стипендию в первый раз. Учиться мне было интересно, и химию я любил, поэтому получал много стипендий, в том числе, престижную стипендию президента. Но потанинская стипендия была особенной. Когда я впервые ее получил, это был шок, потому что был уверен, что это невозможно. Потом выигрывал ее четыре года подряд  со второго по пятый курс, максимум, который допускали правила.

Что стало вашим главным приобретением этих лет?

Во-первых, конечно, опыт командной работы в ненаучной среде. Опыт проектной деятельности - я понял, что мне это интересно, но не так просто. Во-вторых, я много чего понял о себе, узнал свои сильные и слабые стороны, выяснил, что мое, а что  нет. Самым обогащающим опытом стали тренинги, которые проводили для стипендиатов московские и петербургские тренеры. Секреты тайм-менеджмента, командной работы, стрессоустойчивости  многое из того, что я узнал тогда, до сих пор помогает в жизни. А некоторые идеи стали базовыми принципами: например, что самый дешевый ресурс деньги, их можно заработать, самый дорогой  время, потому что восполнить его невозможно. Ну и, конечно, познакомился с людьми, с которыми я до сих пор дружу. Кстати, и в Германии я оказался отчасти благодаря стипендии.

Как это произошло?

Благодаря встрече на потанинской школе. Один из новых друзей, узнав, что я занимаюсь наукой, рассказал мне о программе стажировок одной из фармацевтических компаний. Я подал заявку, она не прошла, но идея меня уже захватила. В итоге я подал еще на две программы и в результате получил стипендию DAAT  это немецкая стипендиальная программа, которая позволяет студентам, аспирантам и сложившимся ученым поехать в Германию и провести исследования. Так я нашел лабораторию в Гамбурге, где сейчас работаю. Таким случайным образом была установлена очень важная связь, которая принесла (и я уверен, еще принесет) много интересных научных результатов.

Чем вы занимаетесь в Германии?

Сейчас я переключился на биологию, хотя начинал, как химик. После окончания университета поступил в аспирантуру Тихоокеанского института биоорганической химии имени Г.Б.Елякова (Дальневосточное отделение РАН) во Владивостоке. Учился в лаборатории академика В.А. Стоника, которая занималась выделением новых веществ из морских беспозвоночных организмов (в основном это морские губки). Я изучал их с точки зрения создания потенциального лекарства от рака. Именно оттуда поехал на стажировку в Гамбург  на полгода, но задержался на 14 месяцев. Здесь сделал важную часть работы для своей будущей кандидатской диссертации. После этого вернулся в Россию, защитил диссертацию, провел здесь два года, потом поехал продолжать стажировку. Вещества, которые были выделены в нашем институте во Владивостоке, я привез в Германию, и мы исследуем их как возможные будущие противоопухолевые препараты. По материалам этих и других исследований я в данный момент заканчиваю писать свою докторскую диссертацию. 

Значит ли это, что вы близки к созданию нового препарата?

Сама по себе докторская диссертация означает, что была проведена большая научная работа и сделаны значимые для науки выводы. Что касается самого лекарства, то мы находимся на самой первой стадии создания препарата  если нам повезет, и хватит мозгов и денег, то возможно будет создано противоопухолевое лекарство на основе наших исследований. Но говорить о том, что скоро его можно будет купить в аптеках, конечно, слишком рано – нужно сначала будет провести необходимые клинические испытания

Что конкретно вы изучаете?

Есть несколько очень интересных молекул, например, так называемый фрондозид А, который был выделен из кукумарии (морской огурец) и ризохалинин, выделенный из морской губки, пойманной у берегом Мадагаскара. Они имеют неплохую перспективу. Но предстоит провести клинические испытания – показать и доказать, что лекарство не только эффективно, но и безопасно, не имеет серьезных побочных эффектов. На этой стадии обычно привлекаются фармкомпании, которые инвестируют средства, и дальше уже смотрят, есть ли эффект, и процесс создания препарата либо движется дальше, либо останавливается. Мы до этого этапа еще не дошли. 

И все-таки  почему Германия?

Здесь намного проще делать такие исследования, которыми я занимаюсь. В современном мире недостаточно быть просто умным если ты не математик или физик-теоретик, а химик или биолог. Чтобы довести идею до ума, нужна хорошо оснащенная лаборатория и доступ к реактивам. Их, как правило, нужно покупать за границей, и доставка в Россию осложнена тем, что они долго идут через таможню, а потом несколько раз перепродаются. То есть получается гораздо дороже и дольше. За это время кто-то другой в мире может проверить ту же идею, и если эксперимент нельзя провести достаточно быстро, приоритет теряется. В Германии все делается быстрее и проще, и финансирование научных исследований лучше, чем в России. Хотя в России в последние годы ситуация улучшилась, и зарплаты ученых выросли, но это отдельный разговор. 

Вы используете опыт командной работы, приобретенный во время участия в потанинской программе, в вашей карьере?

Конечно. Та лаборатория, в которой я работаю в России, это большой коллектив. И все мы работаем в команде − в современной науке индивидуальные игроки очень редки, успех  это всегда работа многих. В немецкой лаборатории также нередко приходится решать управленческие проблемы, руководить студентами и аспирантами, чтобы мы в итоге приходили к хорошим научным результатам. Мне приходится быть командным игроком, и мне это нравится.

Что вы планируете делать дальше? Какие перспективы у вашего научного проекта и у вас?  

В данный момент я стажируюсь здесь, но мое основное место работы  Владивосток. И будущее свое я вижу в России. Потенциал у нашей науки огромен, важно его не растерять. Сейчас условия работы ученых улучшаются, хотя мы все еще не дотягиваем до западного уровня. Я нахожусь в Германии только потому, что здесь проще делать исследования, которым я посвящаю свою жизнь. Комфортнее мне всегда в России, я счастлив приезжать домой. Надеюсь, что будет возможность вернуться и продолжить работу по проекту. 

Что бы вы пожелали тем, кто планирует подавать на стипендию Владимира Потанина?  

Готовиться  спрашивать совета у опытных людей. А главное  не бояться и подавать заявку. Вы в любом случае выиграете  если не получите стипендию, то как минимум опыт. Познакомитесь с интересными людьми, которые учатся рядом. И эта сеть контактов может изменить вашу жизнь. Кроме того, стипендия поможет понять, кто вы, раскрыть свой потенциал.